|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
|
|
![]() |
|
Дневник
|
![]() |
|
Рубрики:
все, цитаты, Маячки, Радиоперехват, От винта, Тень от микрофона, Пакгауз, Осколки смальты, Цитадель, Сугубо для суккубов, Аллес и Даллес, Война, Охота на ведьм, Планета вервольфов, Бархат и Стая
|
![]() |
Нас слепили из глины, вдохнули жизнь. Мы появились из темноты. Открыли глаза и увидели свет. Того, кто зажег искру жизни внутри нас, никто больше не видел. Создатель ушел, предоставив своим творениям свободу жить и развиваться по собственным представлениям и желаниям. Но тут же нашлись те, кто лучше знал, как должны жить все остальные. Они объявили монополию на связь с Творцом, от его имени сочинили законы, установления. Они знают, чего от нас хочет тот, кто создал Вселенную.
Наверное, он им надиктовывает распоряжения из небесной канцелярии.
Привычка у него такая, как проснется, с утра двойной без сахара и тут же на богофон:
- А ну-ка, чего вы там наделали, пока я опочивать изволил, подлые смерды?
- Да, не, батюшка, всё у нас ладно.
- Чё вы мне втираете, холопское отродье? Отчего загоны для скота пусты? Почему только по праздникам великим приходят в загоны мои? Местоблюстители отчего жиреют, а народишко дохлый? Не я ли вам заветы дал, чтобы скот мой был обласкан? С худой овцы мне шерсти клок не нужен. Так вы паству свою пасете? Мне на старушечьих молитвах не разговеться.
- Отец наш небесный, да все исполним, служим тебе рук не покладая, глаз не смыкая, кваску испить некогда, голову преклонить от трудов праведных.
- Ах, бесово семя, служители хреновы, тараканы и то служат мне более, мухи помойные и то добро делают, вы же суть паразиты присосавшиеся, к телу моему.
- Каемся, грешны малость. На милость твою уповаем. В ножки падаем.
- Давно бы вас всех в порошок стер, да где других взять? Рабы вы.
- Твои рабы, господи.
Он отключит богофон, швырнет пару молний, чтоб хоть немного успокоится.
В кабинет заглянет Мария:
- Ты чего тут шумишь? С Землею своею возишься, других миров тебе мало?
- Да, не, это я так, солнышко. Проверяю трезубец, не разрядился ли.
- На обед что приготовить? Кометы под астероидным соусом?
- Любимая, давай сегодня чего-нибудь полегче, семь-восемь протуберанцев в самый раз будет.
- Как скажешь, дорогой.
- Только ты не сильно разогревай.
- Подогрею, как ты любишь.
Мария поцелует его в щеку, он приобнимет её за плечи:
- Ты иди, Маша, мне еще поработать надо. А то читаури опять прорываются из резервации.
Р.А.
|
Еще одна страница перевернута, кажется, книга подходит к концу. А я так и не понял, кто и для чего её написал. Конец какой-то скомканный, невнятный. Но сил нет расставить правильные акценты. Пусть будет так, пусть запятые скачут через соленые словечки, пусть точки гвоздями пробивают имена, а глаголы превращаются в сонных рыб и уходят на дно.
Я помню наш последний разговор. Он повернулся ко мне спиной. Он смотрел в бойницу. На северной башне еще реяли наши флаги, лучники обстреливали врагов. Но пламя уже лизало низ башни. Всё было предрешено.
Он сказал:
- Уходите через подземный ход. Они не знают про вас, им нужен я. Что ж, встречу их здесь.
Я шагнул к нему:
- Или вместе уйдём, или вместе здесь…- я не договорил, было и так понятно, чем все кончится.
Два лучших меча королевства могут многое. Только враги прекрасно знают, что в ближнем бою у них нет шансов. Скорее всего, нас просто расстреляют из арбалетов.
Он повернулся:
- Мой друг, вы поступаете благородно. Но мне не нужна ваша смерть. Мне нужна ваша жизнь. Вы моложе, вы больше успеете сделать против этих скотов. Не спорьте. Это приказ.
- Милорд, я честно служил вам. Этот приказ я не смогу выполнить.
Он закричал:
- Мальчишка, ты ничего не понимаешь, игры закончились!
Он никогда раньше не кричал на меня. У меня кровь прилила к щекам.
А потом я увидел, что у него в глазах стоят слезы, и кровь отхлынула от сердца. У меня больше не было сердца.
Мы обнялись. Я думал, что прощаюсь навсегда, а оказалось навечно.
Он передал мне тяжелую суму, туго набитую золотом. Снял со своей руки фамильный перстень и отдал мне:
- Иди и останься в живых. Постарайся остаться в живых.
- Они заплатят, милорд. Они за все заплатят.
- Да хранит тебя небо.
- Да не забудет тебя небо.
Я уходил по подземному ходу. Во рту было солоно, язычки факела расплывались в глазах. Я что плачу? Что за вздор? Почему так трудно дышать, почему я не чувствую ударов сердца?
Я прошел с полмили, когда донесся глухой грохот. Северная башня обвалилась, замуровав вход в подземелье.
Р.А.
|
Радужный мост разрушен, и я не могу вернуться в свой мир. Мне неизвестно, как выбраться из ловушки, в которую я попал по милости моего брата Локи.
Здесь, на Земле, среди людей, я лишен своей магической силы, веду обычное существование обычного человека. На самом деле это очень унизительно, знать, что ты бессилен перед лицом тех сил, которыми когда-то повелевал. Мне так и слышится злорадный смех шутника-братца, наблюдающего в хрустальной сфере мои нелепые трепыханья. Бог без молний, без боевого топора, без сверкающих лат. Что может быть чудовищней этой картины? Разве что вид разрушенного радужного моста, разбитого вдребезги неугомонным братцем. Звезды хаотически рассыпаны в пространстве, огненные искорки, частицы моей родины.
Мне не дано описать овладевшую мной вселенскую печаль, только скальдам подвластны песни. Я же просто чувствую пустоту в сердце, и порой мне думается, что Локи это сделал только ради мертвецкого холода в моей груди. Лишил меня покоя и веры, радости, дома.
Я не злюсь на брата. Он никогда не сидел на месте, придумывал каверзы и шутки, подчас жестокие. Отец наказывал Локи за шалости, но мне кажется, в глубине души он поощрял выходки моего братца. Иначе он мог бы так его наказать, что у Локи бы руки отсохли что-либо вытворять.
Очередная выходка Локи обернулась глобальной катастрофой. Переход между мирами уничтожен, я отрезан от Асгарда.
Р.А.
|
Жестокость нашего мира заключается в равнодушии. Люди увязли в суете, петля обыденности захлестнула их слабые шеи. Согнувшись под грузом проблем, люди спешат избавиться от страха, загоняя себя в неизбежность.
Не замечая красоты, идут по улицам. Облака нависают – весточки судьбы. Но давно растворились в людском океане, те, кто мог читать небесные знаки.
Ясон знал, что обманывает сам себя, никто не придёт на помощь. Все, кто ушли за горизонт, не возвращались, как не пытались их вернуть молитвами, просьбами и мольбами.
Ясону вспомнилась древняя легенда про потерянного мальчика. Он порой думал, что похож на героя той старой истории. Упал со звезд в неизвестный мир, искал своих, обманувшись, примкнул к чужим. Когда за мальчиком прибыли свои, чтобы вывезти с заброшенного и враждебного мира, он не узнал своих. Поддавшись на уговоры чужих, которые напели ему, что странники с далеких звезд хотят его погубить, он во время пира подлил сонное зелье в вино. Когда гости уснули – он перерезал горло соплеменникам. Он думал, что спасает себя. В итоге оказалось, что погубил. Пролил родную кровь, стал предателем в глазах единоверцев. Его прокляли, от него отвернулись, про него забыли. Он чувствовал себя одиноким среди чужих. Обращал к небу горестные восклицания, за что ты бросил меня, отец Небесный, где твое спасение?
А его спасение осталось лежать в шатре с перерезанным горлом…
От этой истории веяло безысходностью. Один поступок, совершенный под влиянием гнева или стечения обстоятельств, не мог быть искуплен и за тысячелетия.
Принимая удары и несправедливости судьбы, Ясон подозревал, что подобным образом расплачивается за старые, забытые им долги.
Мысль о том, что он совершил нечто страшное, как тот мальчик из древней легенды, приводила его в ужас. Он гнал прочь от себя наваливающуюся, липкую, пугающую мысль.
Но в этом он видел объяснение своей хромой судьбы.
Р.А.
|
В этот мир он пришел любить. Не его вина, что не получилось. Вроде и небо тоже, и вкус у вина. Но не было песни, что звучала в душе все время, пока он прорывался сквозь бурю столетий. Песня исчезла, пропала, затерялась где-то в пути.
И только пыль, пыль на сандалиях...
Чужие люди окружали, проходили мимо. Им не было до него дела, и ему не было до них дел. Он хотел их любить, он пытался им рассказать, что есть любовь. Но натыкался в разговоре лишь на кривые ухмылки в ответ. Они считали его за чокнутого, не от мира сего. Они были правы, он был не из этого мира. Но пытался вжиться в него, стать плотью от плоти и кровью от крови. Не получалось. Тошнило от заведенных порядков, от странных законов, от нелепой жестокости аборигенов.
Женщины – лучшее, что есть в этой проекции мира. На одной из граней шкатулки в руках у Всевышнего.
И тогда он написал, что красота спасет мир...
Он заблуждался.
Этот мир не спасти. В нем нет любви. В нем просто никогда не было любви.
Этот мир заточен на войну.
- Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново, более совершенными...
Сердце его было полно жалости. Он не мог больше убивать. Я не мог больше убивать.
Но есть долг. Есть приказ.
Господи, как умирать надоело...
Р.А.
|
Жизнь одна,но реинкарнацию ещё никто не отменял.
Есть изящная гипотеза,что за время существования человеческой цивилизации в людском море растворились (потерялись,сбежали) несколько богов или полубогов.Возможно, они решили избежать тяжкого бремени-нести на своих плечах ответственность за судьбы сотворенных миров.
Предоставили заниматься делами своим братьям и сестрам,а сами на Карибы.
Возможно,жизнь людская со всеми проблемами,заморочками всё равно приносит больше радости и удовольствия,чем всемогущество высшего создания.
А может они скрываются от божественного правосудия?
Они по-прежнему бессмертны,научились хорошо маскироваться под людей.Некоторых выдергивают обратно,когда находят.Это точечные операции.Ловля на блесну.
Бывает,что богам лень возиться,искать. Тогда глобальные катастрофы,мировые войны. Из собранных душ они отделяют своих,"агнцев от козлищ". Это ловля неводом,сетью.
Мне интересно что будет,когда они "выловят" всех своих?
В силу каких-то соображений полностью уничтожить Землю они не могут.Хотя,казалось чего проще-взорвать её на мелкие кусочки-и "все псы попадают в рай".
Что-то же их останавливает.
Боятся причинить вред своим? Или каким-то образом "сбежавшие" боги связаны с планетой.
А как вам планета,как инкубатор,как суррогатная мать,которая должна вынянчить,вырастить полубога. И не девять месяцев,а девять сотен лет?
А ввести в задачку соперничество двух противоположных сил.Ад и Рай.И каждая сторона выращивает себе бойцов.
Между делом уничтожают "малолеток",малышей,чтоб обескровить противника.
Кто тогда ушедшие боги?Дезертиры?
Мол,воюйте сами,а мы тут,на Карибах...
Человек должен всем,кому должен Бог?
Р.А.
|
Верить, что завтра день будет лучше, и ты найдёшь ключи, которые потерял.
Знать, что ты не один, что кто-то, такой же одинокий в своих поисках, идёт по тому же следу, что и ты, и вы обязательно встретитесь в точке эвакуации.
Надеяться, что на этот раз вас не бросят в пасть разъяренной толпы, не продадут кочевникам в рабство, не предадут, не обманут.
Ты, верно служил долгие годы за миску с похлебкой, делая вид, что не замечаешь цепи, полагая, что так надо, что им виднее. Тем, кто делает кольца в цепи все прочнее и массивнее, одновременно уменьшая её длину.
Тебе говорили все эти годы, что нет иного пути, что дороги из жёлтого кирпича не существует, как не существует Драконов, как не было никогда Атлантиды. И ты соглашался с ними и подставлял безвинную голову под топор. Тебе стреляли в спину те, кого ты прикрывал. Тебе приносили отравленное вино самые надежные друзья. Тебя отправляли в бездну, и ты послушно шел туда. Приносил им яблоки Гесперид и новые королевства на блюде. Возвращал людям крылья, которые они отобрали у тебя.
Создавал и строил, восстанавливал разрушенное ими, получая за свои труды оплеухи.
Ты сносил насмешки и унижения, падал и поднимался, выдавал пропуска в рай.
Теперь ты, дремавший две сотни лет, проснулся, с удовольствием раскурил свою любимую трубку, клубы дыма окутали северо-запад Европы. Старые Боги возвращаются во всем своем великолепии: прекрасные, могущественные, обретающие свободу, несущие спасение тем, кто остался верен своим Богам, и смерть тем, кто посмел нарушить древние клятвы, кто опоил сонным зельем, заковал в кандалы, посадил на цепь.
Браслеты, державшие тебя и твоих близких несколько тысячелетий, рассыпаются в прах. Ты яростно разрываешь ненавистные оковы, выдираешь из скал магические кольца…
И не надо больше искать ключи.
Ты вернулся.
Здравствуй, брат.
Какие планы на завтра?
Р.А.
|
Эвакуация ангелов – дело хлопотное. Все начинается с нуля. На ровном месте схлопываются пространства, и появляется только точка – черная точка, где нет ни времени, ни жизни в любых ее проявлениях. Ангелы уходят с насиженных мест, только вырванные перья остаются за ними при прохождении порталов.
Невесомый пух опускается на Землю, пока еще не превращенную в черную точку, и оседает на плечах счастливцев, капотах машин, крышах домов, кронах деревьев. Никто из простых смертных не понимает, что происходит. Не понимает, что ангелы сбежали, бросив в очередной раз своих прирученных и прикормленных людей.
Нам некогда посмотреть вверх, мы бежим по своим делам, суета и гонка в погоне за мечтой. Но разве будет мечта, если нет тех, кто обеспечивал ее исполнение?
Все молитвы и просьбы теперь, как камешки, падающие в океан, стираются волнами и ничего больше. Сгорели невидимые ниточки, тянущиеся на небо.
Нет ничего, кроме огня. Огонь пожирает доверчивые души. Ему без разницы, кто перед ним - король или нищий. Посланцы огня проникли на все ключевые посты, и готовят свой час «Х». Они видят, как крутит ветер невесомый пух по подворотням, они уже знают, что мир остался без защиты. Обратный отсчет пошел. Красный смех бьется в сердце каждого огнепоклонника.
А мы сидим на скамейке в городском парке и пьем пиво из горлышка бутылки, шуршим пакетом чипсов, смотрим, как воробьи воруют крошки.
Ты встанешь сейчас со скамейки, поцелуешь меня на удачу. Мы простимся, не зная, увидимся ли завтра. Ты уйдешь первая, уйдёшь, не оглядываясь, и невесомый пух будет виться вокруг твоих плеч.
Я буду любоваться твоей походкой, твоей фигуркой. Ты скроешься за поворотом.
А я ещё долго буду стоять возле нашей с тобой скамейки, высыплю из пакета крошки. Их расхватают воробьи. Какая роскошь думать, что у нас есть время. Его нет. Но были поцелуи, были объятия, был разговор по душам, были твои руки, тревожно сжимающие мои, были твои глаза. За твои глаза я отдам жизнь. И, похоже, пришел час расплаты.
Я жду ночь, когда появятся звезды, и, если наша звезда пронзит лучом грешный мир, то будет ещё время выйти на тех, у кого в сердце красный смех. И может появится надежда остановить их. Ангелы ушли, но мы остались.
Всегда есть те, кто прикрывает отход. Всегда есть те, кто обеспечивает мероприятия по эвакуации. И пока последняя стрела не вопьется в горло врага, пока последний транспорт не будет забит до отказа детьми и женщинами, мы будем стоять на страже порталов и не пропустим огненных тварей.
Пусть нас оставили только двоих в арьергарде. Мы справимся. Закроем порталы своими телами, но никто из огненных не прорвется в наш, новый, лучший мир. Мир, где царит любовь.
Р.А.
|
Вишу в подвешенном состоянии между небом и землей. Ветер болтает меня, как огромного воздушного змея.Но кислорода всё равно не хватает.
Так что не обижайтесь, если долго не смогу ничего написать или ответить.
Последний раз редактировалось: 04.02.10 16:05
|
Издалека татуировка была похожа на оттиск печати. Когда он подошёл поближе, то разглядел, что у неё под левой лопаткой вытатуирован рунический знак, оплетённый по кругу то ли колючей проволокой, то ли старокельтским орнаментным узором.
Тесёмки верха купальника были развязаны и свернулись на циновке, как две уснувшие от жары змеи. Он залюбовался её фигурой, открытой спиной и выглядывавшими, приплюснутыми мячиками молодых грудей, по сравнению с ровным горько-миндальным загаром всего тела, они были похожи на два шарика ванильного мороженого, которое так и хотелось тронуть языком.
Во рту стало сухо. Он отвёл взгляд от шоколадных прелестей и побрёл в полосу кружевного прибоя. Волна ткнулась в колени, раз за разом, жадно облизала, и, признав своего повелителя, бережно вобрала в себя. Он растворился в ней, благодарный родному морю.
Отдавшись вечному ритму, он нырял, и накопленная за год усталость исчезала, разъедаемая морской солью.
Девушка, не вставая с циновки, сноровисто завязала тесёмки, села, выставив морю длинные ноги, словно дразня его, понаблюдала, как он ныряет, как он чувствует норов волн, сладко потянулась, выгибая позвоночник, и пошла в ослепительно белую пену.
Ему навстречу…
Р.А.
|
|
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
|
Знакомства
Зарегистрироваться
Лента событий
Основное
